Президент США Дональд Трамп во вторник на коллоквиуме, созданном вскоре после Второй мировой войны для предотвращения будущих войн, выдвинул угрозы против Ирана, заявив, что может «уничтожить» страну, против которой он ведёт войну с 28 февраля.
Но за закрытыми дверями в кулуарах Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций (ГА ООН) также разворачивается шквал дипломатической деятельности в отношении продолжающейся американо-иранской войны, когда мировые лидеры собираются в Нью-Йорке.
Во вторник США и Иран провели непрямые переговоры в течение трех часов. Специальные посланники США Стив Виткофф и Джаред Кушнер встретились с министром иностранных дел Ирана Аббасом Арагчи, а Трамп назвал это «очень хорошей» и «очень продуктивной» встречей. В тот день Трамп также встретился с лидерами Совета сотрудничества стран Персидского залива (ССАГПЗ), а высокопоставленные чиновники из региона обдумывали предложение Катара об общей структуре безопасности с участием Ирана и государств Персидского залива.
Между тем, президент Ирана Масуд Пезешкян прибыл в Нью-Йорк рано утром в среду — впервые лидер, чья страна находится в состоянии войны с США, ступил на американскую землю, чтобы выступить на собрании. И президент Китая Си Цзиньпин обойдет Нью-Йорк, чтобы вместо этого встретиться с Трампом один на один в Вашингтоне, округ Колумбия — его первый государственный визит в США чуть менее чем за десятилетие. Си высадился в среду вечером.
Все эти отдельные дипломатические инициативы, говорят аналитики Al Jazeera, являются частью стремления вернуть Иран и США за стол переговоров. По словам корреспондента «Аль-Джазиры» в Тегеране Тохида Асади, встреча Арагчи с Виткоффом и Кушнером должна была передать последний набор условий Тегерана для прекращения войны после краха 60-дневного меморандума о взаимопонимании, заключенного в июне в Исламабаде, Пакистан.
Но аналитики говорят, что ожидать реальной сделки на этой неделе от дипломатических встреч в США было бы нереалистично. Многочисленные участники и посредники в конфликте проверяют возможные варианты, но основные разногласия между Вашингтоном и Тегераном остаются нерешенными.
«Я скептически отношусь к тому, что на этой неделе может появиться прорывная сделка, но ряд договоренностей может укрепить доверие для возобновления дипломатии», — сказал Аль-Джазире Санам Вакил, директор программы по Ближнему Востоку и Северной Африке в Chatham House.
Почему прорыва на этой неделе не будет?
Вакил не решается назвать нынешний момент созревшим для дипломатического прорыва — это слишком рано, и есть история провала переговоров, — сказала она.
«Обе стороны ведут переговоры в течение более двух лет и в двух случаях, которые закончились военным конфликтом, и эти переговоры продолжаются на фоне постоянных военных угроз», — сказала она.
Иран уже давно указывает на свои предыдущие раунды дипломатических переговоров с США — в 2025 году и снова в этом году — в качестве доказательства того, что Вашингтон может перейти от переговоров к военным действиям. Он ссылается на 12-дневную войну в июне прошлого года и текущий конфликт, который начался с совместных американо-израильских ударов по Тегерану в то время, когда Вашингтон и Тегеран участвовали в диалоге при посредничестве Омана.
Адель Абдель Гафар, старший научный сотрудник, специализирующийся на Ближнем Востоке в Австралийском институте стратегической политики, сказал, что, по-видимому, существует «подлинное» движение к возобновлению переговоров, а также «достаточное количество поз». Он сослался на похвалу Трампа за непрямые ирано-американские переговоры во вторник и его злобную речь ГА ООН в тот же день.
По его словам, прорыв зависит от того, смогут ли иранские дипломаты в Нью-Йорке на самом деле доставить.
«Арагчи и Пезешкян могут вести переговоры, но любая сделка потребует согласия [Корпуса стражей исламской революции] и сторонников жесткой линии, отвечающих за войну на родине», — сказал Абдель Гафар.
По словам аналитиков, существуют конкретные показатели для наблюдения за очередным раундом американо-иранских контактов.
«Признаки, на которые следует обратить внимание, — это еще один подтвержденный раунд американо-иранских переговоров, соглашение о последовательности или взаимных шагах, а также формулировки с обеих сторон, которые становятся более конкретными в отношении реализации, а не просто повторяют максималистские требования», — сказал Вакил.
Абдель Гафар добавил, что на фоне ГА ООН знаки могут включать в себя встречу Арагчи или Пезешкяна непосредственно с официальными лицами США, а также поддерживающие заявления более жестких элементов иранской администрации на родине.
Появление таких показателей может привести к более сильному толчку для таких переговоров, когда Трамп встретится с Си, а также к ослаблению борьбы между поддерживаемой Ираном группировкой хуситов и возглавляемой Саудовской Аравией коалицией в Йемене, которая в последние недели обострилась, добавил аналитик.
Какую роль играют Китай и Персидский залив?
Аналитики согласились с тем, что страны Персидского залива по-прежнему имеют решающее значение для возвращения к переговорам, поскольку у них есть каналы для обеих воюющих сторон, а также очень сильная заинтересованность в предотвращении дальнейшей эскалации, поглотив стоимость боевых действий с февраля. Катар, Оман и другие страны Персидского залива были вовлечены в посреднические усилия на протяжении всего конфликта.
«Катар и Оман, в частности, могут помочь перевести широкие политические послания в работоспособные договоренности по таким вопросам, как Ормуз и региональная безопасность», — сказал Вакил.
Китай, тем временем, имеет меньше возможностей или заинтересованности в посредничестве, утверждает она.
Пекин, однако, может использовать свои экономические и политические рычаги с Тегераном, чтобы «поощрить компромисс и дать Ирану большую уверенность в том, что любое соглашение не оставит его полностью изолированным», сказал Вакил.
Абдель Гафар отметил, что Китай остается основным клиентом Ирана для его нефти, объяснив, почему Пекин настаивает на возвращении к июньской промежуточной сделке и повторном открытии Ормузского пролива.
Тем не менее, я думаю, что ни один из них не может навязать урегулирование — оно в конечном итоге сводится к Вашингтону и Тегерану.
Боевые действия и Ормуз
Риторика «око за око» привела к продолжающемуся тупику в конфликте, при этом каждая из сторон не желает отказываться от требований другой стороны и, похоже, признает поражение.
Во вторник, после замечаний Трампа об уничтожении Ирана, иранские военные предупредили, что готовы ответить «сокрушительными» атаками более серьезными, чем ранее в войне.
«Основная проблема заключается в том, чтобы найти формулу, которую оба правительства могут представить внутри страны как согласованный компромисс, а не капитуляцию», — сказал Вакил.
«Это самая сильная карта Ирана и то, что Вашингтон больше всего хочет вернуть, с высокими ценами на нефть и приближением промежуточных сроков», — сказал Абдель Гафар.
Тегеран будет неохотно отказываться от него без твердых гарантий взамен.
Тем не менее, он предупредил, что даже если Вашингтон и Тегеран деэскалируют, это автоматически не распространяется на Красное море.
Более широкий ландшафт региональной нестабильности и конфликтов создал новые условия для возобновления неразрешенной войны в Йемене. Баб аль-Мандеб, находящийся сейчас под эффективным контролем хуситов, приобрел большее значение на фоне эффективного закрытия Ираном Ормузского пролива, жизненно важной артерии для глобальных поставок нефти и газа.
«Спокойствие в Ормузе не обязательно означает спокойствие в Баб-эль-Мандабе», — сказал Абдель Гафар.
Вопросы и ответы
Почему аналитики считают, что на этой неделе прорыва в переговорах США и Ирана не будет?
Вакил указывает: стороны ведут переговоры более двух лет, и дважды они заканчивались военным конфликтом. Диалог идёт на фоне постоянных военных угроз, поэтому момент для прорыва ещё не созрел.
Что должно произойти, чтобы переговоры между США и Ираном сдвинулись с места?
Вакил называет признаки: новый подтверждённый раунд американо-иранских переговоров, соглашение о последовательности или взаимных шагах и более конкретные формулировки сторон о реализации вместо максималистских требований.
Какую роль в урегулировании играют Китай и страны Персидского залива?
Катар и Оман могут перевести политические послания в договорённости по Ормузу и региональной безопасности. Китай может использовать экономические рычаги, чтобы поощрить компромисс и дать Ирану уверенность, что соглашение не оставит его изолированным.